Политика

22.10.2003

В Питере, гуляя по Аптекарскому, частенько сворачивал c Каменноостровского проспекта к Институту экспериментальной медицины. Вглядывался в памятник печальному доберману и бронзовые морды других друзей человека, разрезанных во славу науки первым российским нобелевским лауреатом 1904 года академиком Павловым. Через сто лет вся прогрессивная общественность России празднует присуждение Нобелевской премии замечательному российскому физику Гинзбургу, который, кстати, описывая свой путь к высшей научной награде, вспоминал и работу в Казани. Не хочу петь осанну гениям российской науки, а хочу лишь по случаю предостеречь: общество должно быть достаточно образованно, чтобы оценить находки интеллектуалов. Иначе игра научного ума может стать мощным оружием по полосканию народных мозгов.

Павлов исследовал формирование и затухание условных рефлексов у собак и других животных. Им было обнаружено, что для наиболее быстрого закрепления желательных рефлексов следует собак подвергнуть искусственному неврозу. В качестве простейшего метода - бить электрическим током. Первая стадия - ингибиционная - после начала пыток характеризуется полным отсутствием всяких реакций. Вторую стадию при усилении электронапряжения Павлов назвал парадоксальной: животные не реагируют на сильные стимулы, зато возбуждаются на совершенно незначительные. Третья фаза - ультрапарадоксальная - соответствует инверсии реакций, когда собаки положительно реагируют на негативные стимулы. Наконец, четвертая стадия - эквивалентная, когда наиболее значимый отклик получают средние стимулы, а слабые и экстремально сильные мозгом игнорируются.

У нас в роли бессловесного животного оказалось население республики, а в качестве экспериментального невроза была избрана шоковая терапия. Для чего нужно было "мочить" население инфляцией, дефолтами, конфискацией вкладов, оплевыванием всего и вся? Вы думаете, чтобы нынешние ханы нахапали побольше под шумок? Не так тривиально! Сыр-бор был затеян для того, чтобы выжечь в сознании и подсознании людей, поставленных в нечеловеческие условия, старые рефлексы: уважение к труду и к человеку труда, спокойно-скептическое отношение к власти (характерное, кстати, для самого Ивана Петровича), привычку регулярно получать зарплату, ощущение возможности найти управу на местного самодура и пр.

В начале 90-х Татарстан вступил в первую фазу Павлова, когда практически все реакции отсутствовали - отупение и оцепенение.

Мы уже привыкли к голливудским "хорошим" и "плохим" копам. Мало кто знает, однако, что американцы выучили уроки павловской теории на собственной шкуре. Наши китайские друзья тоже искусно применили павловскую технику к военнопленным американцам в Корее и легко конвертировали бравых американских рейнджеров в правоверных коммунистов. Ведь еще на заре ХХ века в группе Павлова были "добрые" и "злые" лаборанты. "Злой" включал на виду у собаки ток, а "добрый" приносил суп. Татарстанские экспериментаторы успешно скоординировали свои усилия с московскими коллегами, которые назначили в качестве злодеев Гайдара и Ельцина, а в качестве местных добряков выступали творцы татарстанской модели "мягкого" шока, когда напряжение через реле повышалось не сразу, а постепенно.

Эксперимент на республиканском полигоне продолжался и к концу 90-х достиг парадоксальной павловской фазы. Индикатором чего служили совершенно нелепые по своей непропорциональной интенсивности кампании, инспирируемые местным истеблишментом. Смысл прост - возбудить "подопытных кроликов" пустяками. Напомню лишь два пароксизма наших политиканов, объединенных общей характеристикой выеденного яйца. Сколько депутатско-правительственных человеко-часов было потрачено на битву за татарстанскую страничку в российском паспорте. А чего стоили психоз по поводу переписи населения и поиски инородного духа.

По калькам павловских схем татарстанские вожди сконструировали национальное движение, центром кристаллизации которого послужила концепция дискриминации. Именно Павлов открыл рефлекс дискриминации у собак. Собаке показывалась игральная карта с изображением круга и эллипса. Если собака училась узнавать круг (правильная фигура), то получала конфетку, если путала с ним эллипс - удар током. В местных кругах слепили образ великорусского шовиниста, для чего не раз успешно выписывали из Москвы Жириновского, каждый приезд которого вызывал обильное слюновыделение "срефлексированных азатлыков".

Павлов с геометрическими опытами пошел дальше - он стал показывать собакам фигуры, постепенно менявшиеся от круга к эллипсу. На какой-то стадии искажения правильности кривой животному становилось трудно отличать картинки на картах. Это вызывало дикий невроз, собака начинала выть и метаться по клетке, кусать карты, бросаться на лаборантов. Татарстанские манипуляторы, мнящие себя профессорами преображенскими, тоже приблизились к такой стадии. Вначале была независимость с пеной у рта и проклятия в адрес "имперских" угнетателей из Москвы, братание с атаманами "свободной Ичкерии". Затем жесткое разделение полномочий сдеформировали в мягкий суверенитет. Потом по-щедрински - "чего изволите-с?"...

Перелистывая страницы местной прессы десятилетней давности, диву даешься: Москва здесь одновременно и коммунистический монстр, и демократический дьявол, ядро рабской психологии и центр рабовладения. Кажущаяся абсурдная несовместимость ярлыков на самом деле точно соответствует методике закрепления условных рефлексов путем наводнения подопытного совершенно противоречивыми стимулами. Задача-то простая - сбить с панталыку, уничтожить старые концепции и культурные нормы и насадить свои, а главное, создать образ врага.

Проведенные после Павлова многочисленные опыты на людях показали, что наиболее эффективно промывание мозгов в тюрьме, когда заключенные помещаются в одиночные камеры или в бараки, где подопытным не дают возможности создавать социальные группы путем немедленного удаления неформальных лидеров. В этом контексте стремление местных властей провести языково-алфавитную изоляцию, немедленная ссылка любых лидеров оппозиции, жесткий контроль средств массовой информации - это база для последующей манипуляции сознанием заэкранированного стада. Любопытно, как постпавловские бихевиористы применили так называемый синдром реактивной депрессии в психиатрических больницах. Сущность проста: Павлов обнаружил, что если истязаемым собакам связывать лапы, то потом даже освобожденные они теряют всякую активность и сообразительность. Ленивые психиатры знают, что больных таким методом легко превратить буквально в растения. Лишив население реальной возможности экономической и политической активности, легко им управлять. Справедливости ради отметим, что в постсоветских азиатских государствах ситуация еще более мрачная. Теперь-то становится ясным, почему на закате советской власти Татарский обком так усиленно боролся за статус союзной республики - им нужен был "чистый эксперимент", который сейчас, увы, подпорчен вмешательством Москвы. Представьте, если бы сто лет назад в клетки павловского института начали наведываться представители британского общества защиты животных!

Казанские политфизиологи продолжают и классические эксперименты раннего Павлова, когда собака получала косточку после звонка или загорания лампочки. Павлов исследовал, долго ли продолжается слюноотделение после сигнала, если выдача косточки задерживается. Местный Кремль в качестве одного из "звонков" придумал тысячелетие Казани и наблюдает через фистулы, много ли слюны натечет у околпаченных казанцев. А те, похоже, забыли, что после косточки неизбежен новый разряд тока, а то и вивисекция.

Можно ли избежать воздействия сильнодействующего механизма подобной пропаганды и агитации? Трудно, но можно! Хорошим противоядием является смех. Они нас науськивают, а мы усмехаемся в усы. Они нас подзуживают, а мы их - анекдотцем. Они нас оруэлловскими пятиминутками ненависти травят, а мы им - "рабы не мы" сквозь улыбочку саркастическую. Тогда у нас есть шанс перейти в четвертую, спокойно-застойную фазу Павлова, чему будет способствовать и отличие между павловским зверинцем, служившим целям науки, и татарстанским электоратом, которого пастухам надо не просто гнать куда надо, но и стричь. Ведь даже для "производства шерсти" нужны мозги, причем не загаженные, а научно-технические и критические, как у Павлова и Гинзбурга.

Анвар КАСИМОВ.