Горячие материалы

26.12.2002

14 ноября президент Минтимер Шаймиев подписал указ об освобождении Ирека Муртазина от должности председателя ГТРК "Татарстан". "ВК" написала о грядущей отставке почти за неделю до того, как она произошла. Но вот с предположением, что "чиновник такого ранга в никуда не уходит", похоже, мы поторопились. Муртазин ушел " в никуда". Сейчас он находится в Праге, куда уехал по приглашению радио "Свобода". Мы связались с ним по телефону.

- Ирек Минзакиевич, ваше "отлучение от телевидения" до сих пор оставляет много вопросов. За что все-таки вас "ушли"? За "сочувствие террористам", как оповестила РТР в "Вестях недели"?

- Что значит "ушли"? В указе ведь четко было написано: "по собственному желанию".

- Но насколько мне известно, прошение об отставке вы подавали еще в начале сентября. Это правда?

- Правда.

- Почему?

- 5 сентября премьер-министр подписал постановление "О перераспределении бюджетных ассигнований...", суть которого сводилась к тому, что с 1 сентября прекращалось финансирование ГТРК "Татарстан". А все средства, запланированные на госканал, были направлены на телерадиокомпанию "Новый век". Я посчитал, что это постановление равносильно ликвидации госканала, и решил уйти.

- Но ведь не ушли...

- Правильно. После вмешательства президента в это постановление были внесены изменения и финансирование было восстановлено.

- Насколько мне известно, планировалось, что ГТРК будет финансироваться через телекомпанию "Новый век", так что без денег она не осталась бы.

- Это все "басни Крылова", которые ни меня, ни любого другого на моем месте не могли устроить. Что такое финансирование "через ТНВ", можно предсказать на примере "технического обеспечения через ТНВ". После образования ТНВ и передачи основных средств (камер, монтажек, машин, помещений) в уставный фонд этой компании, ГТРК должна была получать все это на условиях аренды. Что получилось на самом деле: каждый выезд на съемки, каждый час монтажного времени, каждый метр помещений приходилось выбивать с боем. Один из замов директора ТНВ мне так и заявил: "Мы тут хозяева жизни, а вы - никто..." То же самое произошло бы и с деньгами. Финансирование "через ТНВ" превратилось бы в сплошную битву с "хозяевами жизни" за каждую копейку. Согласиться с этим я не мог.

- Вернемся к вашей отставке... Вы утверждаете, что "ушли сами", но, к примеру, те же "Вести недели" утверждали, что причиной увольнения стал спецвыпуск программы "Татарстан", посвященный захвату заложников в Москве. Получается, что или вы, или ведущий "Вестей недели" Евгений Ревенко, как бы это помягче сказать, говорит неправду?

- Не хочу комментировать.

- Хорошо, тогда поговорим об этой скандальной программе. Вы действительно считаете, что захват заложников был "актом отчаяния, призванным привлечь внимание к проблемам Чечни"?

- Процитированная фраза имела еще и начало: "Что это? Обычный бандитизм? Терроризм? Или же..." - дальше по тексту. А в конце знак вопроса. Это был мой вопрос гостю программы, который, кстати, ответ начал со слов: "Несомненно, это - терроризм". Но моим "друзьям" было нужно представить меня чуть ли не пособником террористов. И в СМИ пошла гулять эта "цитата". И вообще все обвинения в мой адрес очень были похожи на сакраментальную фразу: "Солженицына я не читал, но осуждаю..." Те, кто "наезжал" на программу, похоже, просто не смотрели ее (кстати, стенограмму программы можно прочитать на Интернет-сайте "Медиаспрут"). Ведь о чем была программа? Там было три основных блока вопросов. Первый блок: что делать с Чечней? Как остановить войну в этой многострадальной российской республике? Второй блок: как не допустить очередного витка исламофобии? И третий блок: как российские силовые структуры допустили, что пятьдесят человек, вооруженных до зубов, проехали через всю Москву и захватили здание театра на Дубровке? В программе мы пытались найти ответы на эти вопросы.

- А может, надо было продолжить дискуссию - пригласить в студию тех, кто обвинил вас в том, что участники передачи не отразили мнения большинства жителей республики?

- А кто им запрещал прийти на телевидение? Кроме вечернего выпуска был еще и дневной эфир (который, кстати, не вызвал никаких нареканий). Тот выпуск я закончил приглашением продолжить разговор вечером. Сам лично пригласил только Валиуллу-хазрата, который выступил очень корректно. Но его слова почему-то никто не цитирует. Цитируют Нургали, Зульфата Хакима.

- Но ведь было что цитировать. Согласитесь, что и Нургали, и Зульфат переступили грань дозволенного на госканале.

- Возможно, но раз уж мы заговорили о Зульфате Хакиме, он ведь ничего нового не сказал. Я был свидетелем, как так же публично в прямом эфире, кстати, в присутствии федерального министра Владимира Зорина, Зульфат призывал остановить войну в Чечне, обвинял федеральный центр в отсутствии четкой национальной политики. Все это он повторил и 24 октября. В какой-то момент он действительно "сорвался", стал слишком уж резко ругать спецслужбы, Путина - за то, что террористов допустили до Москвы. Мы даже вынуждены были прервать его, погасив свет.

- Значит, вы считаете, что никакого сочувствия террористам в программе "Татарстан", вышедшей в эфир 24 октября, не было?

- Было сочувствие и сострадание по отношению к заложникам. Программу я закончил словами: "Будем ждать утра и будем надеяться, что жертв в Москве не будет". Хотя в самой программе конкретно о захвате заложников в Москве мы говорили мало. Мы пытались разобраться в причинах, почему стал возможен этот захват, и каковы будут последствия. Ведь очевидно, что если бы не было чеченской войны, то не было бы и терактов в Москве и других российских городах. Это закон физики: любое действие рождает противодействие.

- Вы уверены, что войну надо остановить любой ценой?

- Мое личное отношение к чеченской проблеме сформировалось давно. В середине 90-х я работал в Чечне корреспондентом РТР и убедился: нет там военного решения. Чечня, кстати, была не первой горячей точкой, где мне пришлось побывать: я ведь окончил военное училище и в конце восьмидесятых был и в Карабахе, и в Абхазии. Первая же "чеченская" встреча произошла у меня в августе 1991-го во время обороны "Белого дома". Я тогда увидел, что под фонарем несколько защитников играют в шахматы. Я подошел и сыграл с ними пару партий. А через шесть лет беру в Чечне интервью у Шамиля Басаева, его тогда назначили премьером. И он так внимательно на меня смотрит, а потом вдруг спрашивает: "Ты в шахматы играешь?" "Играю", - отвечаю. "Значит, это ты тогда был у "Белого дома". Басаев был в 91-м без бороды, в 97-м я его не узнал. Вот ведь какая метаморфоза. В 91-м Шамиль Басаев, не задумываясь, пришел защищать Ельцина, демократию, а потом превратился в бандита. Что произошло в сознании этого человека?

- Вот вы вспомнили физику. Не кажется ли вам, что ваше действие в виде спецвыпуска программы "Татарстан" родило противодействие в виде массированной атаки на вас ряда татарстанских СМИ и последовавшего указа об отставке?

- Программа стала лишь поводом для информационной атаки на меня, а когда этот скандал выплеснулся за пределы республики, программа стала уже поводом для атаки на Татарстан. В тех же "Вестях недели" про меня было лишь сказано, что я отправлен в отставку, а критиковался в целом Татарстан. За сепаратистские настроения.

А ведь "настоящих буйных", способных спровоцировать национальный или религиозный взрыв, в республике мало, хотя они, конечно, и есть.

- Говорили, что против вас было возбуждено уголовное дело?

- Ерунда. Была прокурорская проверка, которая закончилась тем, чем и должна была закончиться. Цитирую постановление прокуратуры: "В действиях председателя ГТРК "Татарстан" И.М. Муртазина, организовавшего прямую передачу 24.10.2002, а также участников данной передачи признаков преступления, предусмотренных ст. ст. 280, 282 УК РФ, устанавливающих уголовную ответственность за публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя РФ и возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, не имеется. На основании изложенного... В возбуждении уголовного дела по результатам проверки по факту выпуска в эфир передачи программы "Татарстан" от 24.10.2002, посвященной захвату заложников в г. Москве, отказать за отсутствием в чьих-либо действиях состава преступления".

Рустам ВАФИН